Нижние крылья овально-кругловаты, по краям вырезаны городками или фестончиками, отороченными
черною каймою, с шестью желтыми полукружочками, более крупными, чем на верхних крыльях; непосредственно за ними следуют черные, широкие дугообразные полосы, также с шестью, но уже синими кружками, не ясно отделяющимися; седьмой кружок, самый нижний, красно-бурого цвета, с белым оттенком кверху; после второго желтого полукружочка снизу или как будто из него идут длинные черные хвостики, называемые шпорами, на которые они очень похожи.
Неточные совпадения
Признаться сказать, ни в какое время года Колотовка не представляет отрадного зрелища; но особенно грустное чувство возбуждает она, когда июльское сверкающее солнце своими неумолимыми лучами затопляет и бурые, полуразметанные крыши домов, и этот глубокий овраг, и выжженный, запыленный выгон, по которому безнадежно скитаются худые, длинноногие курицы, и серый осиновый сруб с дырами вместо окон, остаток прежнего барского дома, кругом заросший крапивой, бурьяном и полынью и покрытый гусиным пухом,
черный, словно раскаленный пруд, с
каймой из полувысохшей грязи и сбитой набок плотиной, возле которой, на мелко истоптанной, пепеловидной земле овцы, едва дыша и чихая от жара, печально теснятся друг к дружке и с унылым терпеньем наклоняют головы как можно ниже, как будто выжидая, когда ж пройдет наконец этот невыносимый зной.
Нехлюдов прошел вперед. В середине стояла аристократия: помещик с женою и сыном в матросской куртке, становой, телеграфист, купец в сапогах с бураками, старшина с медалью и справа от амвона, позади помещицы, Матрена Павловна в переливчатом лиловом платье и белой с
каймою шали и Катюша в белом платье с складочками на лифе, с голубым поясом и красным бантиком на
черной голове.
Цветы завяли, садовник выбросил их, и перед домом, вместо цветника, лежали
черные круги взрытой земли с
каймой бледного дерна да полосы пустых гряд. Несколько деревьев завернуты были в рогожу. Роща обнажалась все больше и больше от листьев. Сама Волга
почернела, готовясь замерзнуть.
В сентябре 1861 года город был поражен неожиданным событием. Утром на главной городской площади, у костела бернардинов, в пространстве, огражденном небольшим палисадником, публика, собравшаяся на базар, с удивлением увидела огромный
черный крест с траурно — белой
каймой по углам, с гирляндой живых цветов и надписью: «В память поляков, замученных в Варшаве». Крест был высотою около пяти аршин и стоял у самой полицейской будки.
Несколько старушек, в тех же
черных кафтанах и повязанные теми же
черными, с белыми
каймами, платками, сидели на бревнах около моленной с наклоненными головами и, должно быть, потихоньку плакали.
Это звонили на моленье, и звонили в последний раз; Вихрову при этой мысли сделалось как-то невольно стыдно; он вышел и увидел, что со всех сторон села идут мужики в
черных кафтанах и
черных поярковых шляпах, а женщины тоже в каких-то
черных кафтанчиках с сборками назади и все почти повязанные
черными платками с белыми
каймами; моленная оказалась вроде деревянных церквей, какие прежде строились в селах, и только колокольни не было, а вместо ее стояла на крыше на четырех столбах вышка с одним колоколом, в который и звонили теперь; крыша была деревянная, но дерево на ней было вырезано в виде черепицы; по карнизу тоже шла деревянная резьба; окна были с железными решетками.
Селезень очень красив: он весь пестрый; на голове, над самыми его глазами, находится белое пятно; остальная часть головы и половина шеи красновато-коричневого цвета; потом следует поперечная полоса серой ряби, сейчас исчезающей и переходящей в светло-багряный цвет, которым покрыт весь зоб; брюшко белое, спина испещрена красивою поперечною рябью на крыльях, поперек от плечного сустава, лежит чисто-белое, широкое и длинное пятно, оканчивающееся
черною бархатною оторочкой, под которою видна зелено-золотистая полоса, также отороченная черно-бархатною
каймою; хвост короткий, шилообразный и довольно твердый; нос и ноги небольшие и
черные.
Перья в хвосте очень белы, но на концах их есть темные пятнышки, что вместе составляет как будто полоску или
кайму; носик
черный, и такого же цвета глаза, а ножки зеленоватые.
Между ними величаво простерлась широкогрудая река; бесшумно, торжественно и неторопливо текут ее воды; горный берег отражается в них
черной тенью, а с левой стороны ее украшают золотом и зеленым бархатом песчаные
каймы отмелей, широкие луга.
Посреди комнаты стоял длинный стол, покрытый
черным сукном с белыми
каймами и белою же бахромою.
Обе они в одинаких
черных шелковых казакинах, и
каймы по подолам барежевых платьев одни и те же, и в руках совершенно одинаковые темные антукб.
Быстро отрастали волосы на голове, и, хотя усов по-прежнему не было, по щекам и подбородку запушилась смолянисто-черная рамочка, траурная
кайма для бледного лица; вместе с новым выражением глаз это делало его до боли красивым — не было жизни в этой красоте, ушла она с первой кровью.
Махаон принадлежит к числу крупных наших бабочек; крылья имеет не круглые, а довольно длинные и остроконечные, по желтому основанию испещренные
черными пятнами, жилками и клетками; передние крылья перевиты по верхнему краю тремя
черными короткими перевязками, а по краю боковому, на
черной широкой
кайме, лежат отдельно, в виде оторочки, желтые полукружочки, числом восемь; к туловищу, в корнях крыльев, примыкают
черные углы в полпальца шириною; везде по желтому полю рассыпаны
черные жилки, и все
черные места как будто посыпаны слегка желтоватою пылью.
Подалириус же — цветом также желтый, но гораздо бледнее, с
черными пестринами; на верхних своих крыльях имеет широкие, сначала
черные перевязки, идущие с верхнего края до нижнего, но внизу оканчивающиеся уже узенькой ниточкой; на нижних крыльях у Подалириуса лежат кровавые небольшие ободочки с синей середкой; синею же
каймою оторочены нижние крылья с наружного края; шпоры имеет такие же длинные и
черные, с желтыми оконечностями.
Заливнные луга облегли озеро зеленой
каймой. Издали можно было видеть четырех монахов, собиравших готовое сено в копны. Они работали в одних рубашках, и об их монашеском звании можно было догадываться только по их
черным скуфейкам. Мысок оставался нетронутым. Брат Павлин смотрел недоверчиво, когда Половецкий брался за косу, но сейчас же убедился, что он умеет работать.